Иду я знаком улицей навстречу спешит ветерок

Виктор Соснора. Избранное | СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ПОЭЗИЯ

Есть, товарищ, улица. 28 «Я в глаза твои ясные глянул» 86 Когда идешь ты на свидание. 88 Попутный ветерок Вперед, заре навстречу, На помощь спешат комсомольцы-орлята, Своей любимой в знак внимания. Я-то? Я не знаю сама. – Слушай, слушай, входит папа в комнату, в тёмную такую инженер спешил домой, в одиночестве и растаян прах зимы, тебя зовут, иду, иду. дверь скрипнет, ветерок скользнёт, и улиц хвойного базара, навстречу выйдут мне И-Дзя и Дзон-Це, .. мне доподлинно знаком. Я иду по городу в темный вечер, Мокрой непогодою ветер плещет. . никак не обойтись без этой капли, Что на помощь нам спешит в пору засухи души. .. Dm Am H7 E7 На встречу пальма пыльная плыла из далека. Да настройте ваши балалайки, Но три знака ждите от хозяйки: Улица молочная

Возьмёшь в ладонь - тянет! Не удержишься, надкусишь - вкус божественный, словно животворная сила переходит во вкушающего. Кто как, а я не люблю антоновки прямо с дерева.

Надо, чтобы отлежались немного, хождение соков поубавилось. Тогда кислинка чуть смягчится, и к ней лёгкая сладость добавится. И мякоть станет более рассыпчатая, сахарная.

The Great Gildersleeve: Gildy Gets Eyeglasses / Adeline Fairchild Arrives / Be Kind to Birdie

Аромат же не уйдет, окажется не резкий, настОянный. Ешь в удовольствие, но надо знать меру, иначе кисло внутри станет или набьется оскомина.

Зубы же непременно заблестят от кислоты - давно заметила. Хороша антоновка и своей лёжкостью. При правильном хранении будет до весны снабжать вас витаминами и прочими минералами. А Марьюшка, в деревне, пила "яблочный чай", нарезая кусочками в кипяток антоновку. Никогда не забуду, как лакомились мы с ней зимой мороженой антоновкой. Принесёт, бывало, целое сито, а они стучат-позвякивают как ледышки, на некоторых видны пушистые иголочки инея.

В тепле яблоки быстро потели, покрывались матовой сеточкой мелких каплюшек. Протру их сухой тряпочкой и выложу в один ряд на чистоечтобы побыстрее оттаяли. Со льдом грызть нельзя - иначе заболит горло. На вид такое яблоко невзрачное, тёмное, иногда бочок сморщенный, или трещинки. А поесть - животу праздник! Бывает, только они и могут потрафить капризам молодой сударушки, что дитя под сердцем вынашивает.

Сама немало съела в подобном положении. Любят и ценят на Руси антоновку. Как солёный огурчик или репку. Знать, своей стойкостью, неприхотливостью, не крикливой красотой и огромной пользой пришлась она по душе русскому человеку.

В разгар осени он уже пустой, почти безлистный, просвечивает насквозь. Посмотришь с крылечка - уныло. И лишь бросается в глаза большая старая антоновка, в негустой, но раскидистой кроне которой, на самом её верху, крепко держатся несколько десятков ярко-жёлтых плодов.

Рубашка из крапивного листа. Em Am Сколько я бродил, сколько колесил.

  • Альманах Осенний вальс, 2-й выпуск
  • Валерий Брюсов. Стихи
  • Авторская песня 90-х (Сборник песен с гитарными аккордами)

H7 Em Сколько башмаков даром износил. Am Только не встречал тех, кто просто так H7 Em Задарма чинил башмаки бродяг. Em Am Мне с календарем очень повезло. H7 Em У бродяг всегда, представьте, красное число. G Am Красен солнца диск на закате дня. D7 G H7 Значит выходной, представьте, завтра у. Em E7 Am Я сошью себе рубаху из крапивного листа. Em H7 Em Чтобы тело не потело, не зудело. Где б я не бродил, где б не колесил, Все плащи дождей на плечах носил. Только не встречал по дорогам я, Тех, кто б даром пел лучше соловья.

Где поставлю свой дом - не решил. Только будет он, представьте, вовсе без замка. Будет в доме том полыхать очаг, Только где уж вам представить дверь, да без ключа?

Я сошью себе рубаху из крапивного листа. Чтобы тело не потело, не зудело. C Что-то мою пулю долго отливают, что-то мою волю прячут отнимают. Пуля горяча, пуля горяча.

Я спрошу у волка, где ее дорога, я спрошу у черта, иль я недотрога. Догони меня, догони меня, да лицом в траву урони меня, Утоли печаль, приложи печать. Ждет меня бесчестье, или ждет бессмертье? У твоей калитки на дороге смерти. Указать, Какие именно я не могу, потому как не знаю. Пора мы уходим еще молодые со списком еще не приснившихся снов с последним счастливым сияньем России на фосфорных рифмах последних стихов. А мы ведь поди вдохновение знали нам жить бы казалось а книгам расти но музы безродные нас доконали и ныне пора нам из мира уйти.

И не беда что боимся обидеть своею свободой добрых людей нам просто пора да и лучше не видеть всего что сокрыто от прочих очей. Не видеть всей муки и прелести мира окна в отдаленьи поймавшего луч лунатиков смирных в солдатских мундирах высокого неба внимательных туч. Всего что томит обвивается ранит: Теперь переходим с порога мирского в ту область как хочешь ее назови пустыня ли смерть отрешенье от слова иль может быть проще молчанье любви. Молчанье далекой дороги тележной где в пене цветов колея не видна молчанье Отчизны любви безнадежной молчанье зарницы молчанье зерна.

О том ли что не вечен ни этот нежный цвет ни этот летний вечер ни вяз ни бересклет ни эта юность года ни молодость певца который ждет приплода и вырастит птенца.

И слушателям тоже на краткий миг всего дан этот мир погожий и мир в душе его а память только повод к печали только груз черемуховый холод неведомая грусть. Везде так грустно жизнь везде темна но знаю есть прекрасная страна там пальмы синь поет страна Фарландия и не грусти не лей напрасных слез и не печалься что взорвали мост в Фарландии произойдет свидание. Пальмы качаются пальмы качаются да-да-да Здесь все в бесчувствии не ворочусь сюда никогда пальмы для птах приют влагу ведь пальмы пьют мимм-аммм-ми спим сбросив горести в снах снова кормимся пальмами.

Пальмы качаются пальмы качаются все не засну едем в Фарландию хрупкую сладкую нашу страну нашу страну Там по ступеням светотеней прямыми крыльями стуча сновала радуга видений и вдоль и поперек луча был очевиден и понятен пространства замкнутого шар сплетенье линий лепет пятен мелькание брачущихся пар. Я завещаю вам шиповник весь полный света как фонарь июльских бабочек письмовник задворков праздничный словарь едва калитку отворяли в его корзинке сам собой как струны в запертом рояле гудел и звякал разнобой.

Я завещаю вам шиповник Однажды она упала длинные-длинные ночи черное-черное горе серебряный колокольчик. Однажды она упала где я проходил мимо я взял ее в свои руки я дал птице имя. Теперь у меня есть птица кричу я себе осторожно чтобы никто не услышал я ждал тебя желтый Теперь у меня есть птица кричал я себе осторожно чтобы никто не услышал я ждал тебя желтый Я буду твоим домом я стану твоей крышей я тоже был ранен желтый клетку построил, вышел.

Та птица взлетела утром тонкие руки крылья серебряный колокольчик у птицы осталось имя. А куры, куры там есть? Ах это так печально от нас ушел наш друг и мы теперь ночами глядим на звездный круг о том как приручают забыли мы игру ах это так печально от нас ушел наш друг. Он ускользнул внезапно как огонек свечи и через год и завтра кричи не докричишь в свои большие замки где льет закат лучи он ускользнул внезапно как огонек свечи.

Там на его планете свирепых нет собак и куриц тоже нету а значит мне труба побыть с ним на планете выходит не судьба а на планете этой свирепых нет собак. Там на планете этой конечно взрослых нет и самолетов нету а значит мне конец побыть с ним на планете не выпадает мне а на планете этой конечно взрослых. Мы так теперь скучаем наш друг ушел от нас завесившись молчаньем смотреть бы сорок раз как солнце беспечально свой закрывает глаз ах это так печально наш друг ушел от.

Глядим мы каждой ночью на звездные цветы и среди многих прочих и грешных и святых среди тумана клочьев небесной суеты хотим найти мы очень хотя б его следы Мы ищем каждой ночью его звезду во тьме и хочется нам очень его услышать смех прозрачный и непрочный как только он умел мы ищем каждой ночью его звезду во тьме.

Там на его планете, там на его планете Мела слепящая метель и те которых мы любили в метель как в память уходили предназначался новый день. От сонных сахарных домов шел запах хвои и печенья год начинался с отреченья от дней что минули. А мы от памяти устав приставив лесенку как нежность на елку вешали надежды и елка высилась Метель так заданно мела и торопливая погода метели ветреной в угоду несла грядущие дела. Происходила смена года, происходила смена года. Далекий труден путь и негде отдохнуть в глаза твои взглянуть все забыть и уснуть я снова вдаль гляжу я скоро ухожу ни слова не скажу только песню сложу.

Я собираю вновь обрывки старых снов невысказанных слов несозданных стихов. Он исчез и опять появился вновь ресниц удивительных взмах может просто весь мир отразился в этих светлых прозрачных глазах. Осознал я свое заблужденье лишь от глаз оторвался твоих это мир весь вокруг отраженье ж того мира что видел я в.

И вновь они из зеркала глядят и их не отличить от глаз моих опять спешу я отвести свой взгляд от сверлящего душу взгляда. Но в чьи глаза скажите мне смотреть ищу их и нигде не нахожу и сам себе я снова буду петь и я опять в глаза свои гляжу.

Он грезил о светлых далеких годах когда он был юн и красив он думал о добрых хороших друзьях о тьме и тоске позабыв. И сколько веков пролетело с тех пор наверное сам он не знал но снова и снова во сне разговор с друзьями старик продолжал. И снова о помощи их он просил он знал сочтены его дни но верил что выжить хватило бы сил когда б были рядом.

Виктор Соснора. Избранное

Внезапно проснувшись глаза он открыл услышал как скрипнула дверь и радостный трепет его охватил друзья были рядом теперь И тихо уснул улыбаясь старик как будто забыл как страдал лишь чаек был жутко пронзительным крик да ветер скрипел и стонал. А время бежит пролетают века меняя обличье земли но вечно хранить будет сон старика лишь ветер и чайки вдали. От ветра стужи и огня его надежно спрятал я он вновь обрадует меня и прочь уйдет печаль. И так понятно отчего его я бережно хранил ведь драгоценней ничего никто мне в жизни не дарил.

Я правда все отдать готов за твой подарок дорогой за несколько хороших слов когда-то сказанных. Как часто ошибался я и сколько долгих лет увы дорога шла моя на тусклый ложный свет. То солнце мне глаза слепит то долгие века мой небосклон надежно скрыв нависли облака Но что грустить и горевать ведь жизнь идет вперед и все же верю я опять звезда моя взойдет. Вела вперед дорога моя я шел на свет вдали и в тоже время поверженный я лежал в дорожной пыли.

Затем я встретил старых друзей был короток наш разговор я стал гораздо мрачней и грустней и тише с недавних пор.

Лейся, наша песня! /Сост. Соколов Д., Благонадежин В., Ильин И. и др М.: МЭИ,

Как странно другим совершенно я стал и дни как столетья прошли я понял все помнят того кто лежал повержен в дорожной пыли. И глядя вокруг осознал я тогда что зря я боролся с собой и грустно и тихо поплелся туда где шел мой проигранный бой.

Вернуться туда невозможно и рассказать нельзя как был переполнен блаженством этот райский сад камень лежит у жасмина под этим камнем клад белый-белый день белый-белый день.

Выпало лето холодной иголкой из онемелой руки тишины и запропало в потемках за полкой за штукатуркой мышиной стены. Если считаться начну я не вправе даже на этот пожар за окном верно еще рассыпается гравий под осторожным ее каблуком. Там в заоконном тревожном покое вне моего бытия и жилья в желтом и синем красном на что ей память моя что ей память. Осень видно и впрямь хороша то ли это она колобродит то ли злая живая душа разговоры с собою заводит. То ли сам я к себе не привык плыть бы мне до чужих понизовий петь бы мне как поет плотовщик побольней потемней победовей.

На плоту натянуть дождевик петь бы шапку надвинув на брови как поет на реке плотовщик о своей невозвратной любови. Я верил что из рая как самый дивный сон оттенка не меняя переместился он поныне домик чудный чудесный и чудной зеленый изумрудный, зеленый изумрудный стоит передо. И ставни отворяли но иногда и днем на чем-то в нем на чем-то в нем играли и что-то пели в. А ночью на крылечке прощались и впотьмах затепливали свечки в бумажных фонарях.

Сейчас шумят метели и холод так суров но ветру не пробраться под наш уютный кров пускай же злая вьюга бушует за окном о счастлив тот кому Господь послал уютный дом. О розе милой розе мы песенку поем мы розу посадили весной в саду своем пускай же злая вьюга бушует за окном о счастлив тот кому Господь послал уютный дом. И опять про тот огонек светит и не греет согрей дурачок живет будет греть счастья. Ликом чистая иконка пеньем пеночка и качал ее тихонько на коленочках.

Ходит вправо ходит влево божий маятник и кончалось все припевом моя маленькая. И пристал в кого не целят девки пальчиком божий ангел встал с постели вслед за мальчиком. Будешь цвесть по райским древом розы маленькой так и кончилась с припевом моя маленькая. Няня не горит свеча и скребутся мыши я боюсь того сыча для чего он вышит?

Девочке в белом халате Аньке из детского дома в женской четвертой палате каждая малость знакома.

Где берёт начало твоя грусть?.. (Анастасия Ларецкая) / Стихи.ру

Кружка и запах лекарства няни дежурной указки и тридевятое царство пятна и трещины в краске. Точно синица из клетки глянет из-под одеяла не просыпались соседки утро еще не настало. Остренький нос восковые пальцы льняная косица мимо проходят живые что тебе Анька не спится. Ангел больничный за шторой светит надеждой туманной я за больной за которой я за детдомовской Анной.

Я люблю тебя слепну от света прямо бьющего через окно как я знал что когда-то и где-то все равно так случится. Я люблю тебя розы алели в тот воспетый в преданиях миг когда губы слились и истлели в обожаньи обьятий немых. Снова утро на крыши ступило это лето оплачут дожди я люблю тебя за все что было и за все что еще впереди. Отчего не смел отчего не свят ты же славно пел ты же солнцу рад человечий сын доброту не прячь раздели на всех свой земной калач.

Трудно правым быть долг велит и честь видишь волчья сыть ложь родит и лесть человечий сын сердца не жалей и на всей земле станет чуть теплей.